Искусство и творчество, воображение и вдохновение – социальная сеть для творческих людей Сталкер. Зона Творчества
СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ЛЮДЕЙ
 

На какую ногу хромал лорд Байрон?





« На какую ногу хромал лорд Байрон?»
Быль для мужчин суровых. Фигуранта три(1,2,3), рассказчик в счет не идет,  и знаков «свыше», тоже три ( тут есть «пророчество» и от автора).
1.Митрич. 
Товарищ  он мой,  хороший. Нет, не серб . К пятидесяти,  звать его стал по отчеству (отец  его имя носил - Дмитрий). Он в ответ, Алексеичем, кликал меня. Митрич по профессии хирург. Не просто хирург, а военный хирург.  Неустанно режет и штопает человеческую плоть. Для тех, кто  пулю схлопотал, или минно – взрывную травму получил, он  «бог». К жизни возвращал и на ноги ставил- десятки, если ни  сотни. Это в госпитале стационарном. А, сколько  спас в «горячих» точках, в условиях полевых, где в командировках бывал? Никто не считал, да,  он этим , и  не кичился. По боевым орденам и медалям, судить только можно.
Встречались мы с ним не часто, от того и дружбой дорожили.
В конце декабря, года одного, при встрече, совершенно случайной, Митрич просьбу выдает: «Алексеич, организуй охоту на зверя! Лет пять , уж, не выезжал. Два дня свободен  от операций плановых. На природу хочется! Развеется!» Мне  стремления  такие понятны.  У эскулапа однообразие сплошное : скальпель, зажим, тампон…. Кровь, боль, страдания…
«Хорошо»- говорю,  «звоню «Пушкину», договариваюсь».
 « А, кто это?»- доктор спрашивает.
2.«Пушкин».
 По паспорту Александр Сергеевич Дардыгин,  по роду занятий -егерь. Угодья его ,в 80-100 км (это, смотря, какой дорогой ехать) от столицы. Казалось бы недалеко, но уголок заповедный. Егерю, лет сорок, или около того.  Обликом обычным. Роста среднего,  ни толст, ни худ, жилист от природы мужицкой.   Обитал на кордоне. Изба рубленная, баня, хозяйственные постройки кой- какие, конюшня. Отшельником жил, если сезона охотничьего нет. Жизнь простая, лесная.
Но, «грешок» водился за Александр Сергеичем, стихи писал. Баловством, сам это называл. Днем , к примеру, декабрьским,  развезет на лошадке по лесу сено, для лосей и косуль. Заполнит зерном кормушки для стада кабаньего, да , не одного.  И на кордон. По хозяйству личному покопается.  Живность ,домашнею, покормит.  Вот и темно. А. время 18, или около того. Поужинает и под свет лампы керосиновой  (генератор  включал редко, бензин «нонче дорог» , вырабатывал электричество  как благо цивилизации, только когда гости наедут). И давай строчить в тетрадку школьную.  Через час – два оторвется от творчества, во двор выйдет, тишину лесную послушает, на небо поглядит, вдохновение от природы хлебнет, и писать, писать, писать.
Нагрянет  коллектив охотничий, зверя завалят, в баньке попарятся, за стол, шурпой горячей насыщаться. Зовут егеря в компанию. Водку разливают, угощают. . После третьей, «бесенок», что в сознании егеря сидел,  спиртным  разбуженный,  начинал давить на сокровенное и подзуживать : «блесни слогом поэтическим, время пришло!» Поломавшись внутренне, Александр Сергеевич доставал свои вирши и начинал читать. Про лес, про небо звездное, про птичек и зверей … по принципу, «что вижу, о том пою». Выпивши, таланту своему признание искал , у городских.  То ,было знаком для охотников, «поэту» больше не наливать.   Как – то, кто-то в шутку,  одобрил его : «Ну, ты- Пушкин!!!». Так и прилипло - Пушкин, да Пушкин. Тем более  имя и отчество соответствовали.                                                                                                                                                                                            Было дело .Пушкину я помог в жизненной ситуации, кризисной. Респект ко мне большой, гость желанный всегда. Добро, приучен, помнить.                                                                                               Канун Нового года. Дня, два – три, до праздника всенародного. Заимка «Пушкина». Знакомлю  охотоведа с Митричем. Всех регалий эскулапа не называю.
 «Александр Сергеич (любит «Пушкин», чтоб по имени отчеству)» говорю, «Митрич – доктор, если чего обращайся».
Егерь : «Спасибо, конечно, но, славу богу, на здоровье не жалуюсь».
«Не зарекайся»- «пророчу» я. ( «Знак» номер один).
Расспрашиваем  Пушкина  как, во сколько, и куда? Тот осматривает арсенал наш. Со мной ружье двуствольное, тульское -  МЦ-8. Стволы удлинены, оттого убойность повышенная. Карабин Митрича , зверолов раскритиковал. СКС ( карабин Симонова) на зверя не годится, тем более с патронами боевыми, а не охотничьими.
 «Пуля из ствола такого» - учит, нас уму разуму- «прошьет зверя насквозь, сразу не убьет, если не в сердце. Уйдет подранок в чащу далекую,  и загибнет там, без пользы. Это оружие только  на человека годится!»( Вот и второй «знак»).
Охота на кабана. С вышки. Выходим через час. Пока егерь прикорм загружает, мы с Митричем вещмешок собираем. Кроме охотничьих припасов, бутылка водки, чтоб при метком  выстреле выпить  « на крови».  «На крови», обряд такой, у зверобоев бывалых. Добыли зверя,  по рюмке, чтоб удача сопутствовала в дальнейшем. Не нами придумано, не нам нарушать. В числе прочего, необходимого, врач аптечку, образца военного, в мешок кладет. «Митрич, ты что,  будущих подранков лечить собрался?» - иронизирую по этому поводу. «На всякий случай, привычка» -   ответ, краткий, слышу. («Знак» третий, нарисовался).
До места охоты с километр. Дорожка средь сугробов укатана. Идти легко. Пушкин за собой катит санки с мешком лакомства свинячего. В пути егерь наставления делает. Он главный, ослушаться нельзя. Свинью (матку) не стрелять, ни в коем случае. Сеголеток и подсвинков. Секача можно, но мясо у него жесткое, с запашком семянников.  При отсутствии вторых, палить  по кабану разрешается. Основным стрелком назначает меня. Выбор  такой, от  убойности оружия зависим. Митрич, если я «киксану» (мазану, значит), стрельбу продолжит. Ружье егерь не взял, нож у него острейший, чтоб свежевать животинку,  убиенную.
Ближе к полночи. Мороз . Вышка. На вышке трое. Я, медик и  егерь,  бок о бок на соломе лежим . Черед  за кабаном. Пока зверь раздумывает –идти к кормушкам, или чуть попозже, обрисую  обстановку, что  вокруг.
Кормушки, деревянные колоды, засыпаны зерном и комбикормом. Метрах в тридцати вышка меж  деревьев, с хорошим обзором  места питания свиней диких. На высоте четырех –пяти метров  будка. Это для охотников. На вышку ведет лестница в два пролета, со ступенями деревянными. Настил вышки из досок, сорокушек. Крепкий. Солома сверху уложена. Снизу не поддувает.  Две точки для стрельбы. Сектора обстрела перекрывают всю площадь поляны, где зверь ожидается. Посредине лабаза, в настиле , проем полтора на полтора, со столбом посредине. Столб отполирован. Тут как у пожарных, для быстрого спуска на землю. Обхватил столб руками и ногами, через секунду ты у основания. Быстро и надежно. На тыльной стене плакат висит. Истрепан,  за многие годы, но разобрать суть начертанного возможно. Изображение в карикатурном стиле. Бежит мужик с искаженным лицом, на земле валяется ружье и рукавицы, шапка еще в полете. За  горе охотником мчится вепрь, свирепого вида. Надпись на плакате : «На медведя идешь соломку несешь, на кабана идешь, гроб теши». Предупреждение, обоснованное, об опасности охоты на  кабана.
На коньке  вышки прожектор. Старенький. Отражатель ржавчиной изъеден.Больше похож на фонарь уличный.  Включается рубильником, когда тушу начинают разделывать. На  аккумулятор , что мы вместе  прикормом привезли, запитан.
                Расклад   такой определен. За первого и основного стрелка –я. В стволах картечь крупная. Митрич страхует на случай подранка.  Егерь сгодиться в качестве мясника.
 К цевью ружья  добытчика главного, прилажен фонарик мощный, подствольный. В нужный момент  прибор включается. Узкий луч света высвечивает мишень. По лучу стреляй в цель, и вся недолга.
                Через час ожидания, треск  веток промороженных. Выходит секач под  двести килограмм (персонаж №3). Здоровый,  мохнатый, страшней,  чем на плакате, в лунном свете кажется. Начинает чавкать. Других свиней нет. Или в разведке вепрь, или отшельник какой. Подождали минуты три. Один. Пушкин отмашку дает. Ослепительный свет от луча фонаря. Секунда. Выстрел. Тут же второй, для верности. Кабан ,брык с копыт, и лежит. Порция картечи ему досталась, а может две. Егерь прожектор включает, по столбу съезжает, через пару секунд на земле. Митрич следом.  Я замыкающий в десантировании. У кормушки без движения лежит хряк. Егерь садится верхом на кабана, достает нож. Горло надо перерезать. Кровь с туши спустить.  Я и доктор стоим неподалеку, обсуждаем меткость выстрела. Тут происходит то, что не ожидал никто.  Вепрь тот, еще живой.  Удар в живую плоть  не менее шести картечин ,свалил его  на землю ( контузия и кома временная от шока болевого, разъяснил потом наш медик). Жизнь, однако, берет свое. Вскочил на ноги. Пушкин верхом оказался. За уши свиные вцепился, лишь бы не упасть под копыта, затопчет и клыками добьет, злыдень. Началось «родео».  Секач крутиться, сбросить пытается седока своего, а затем порвать в лоскуты. У всадника мысли , в части, сходны.  Слезть  как то надо, но желательно без последствий, на которые рассчитывает  зверюга. Визжат оба. Кабан от боли и ярости. Егерь от безысходности.  Мы с товарищем опешили. Во,  какой разворот подкинул нам кабан и егерь! Что делать?  Жуть происходящего, усугубляется прыгающими тенями по кромке леса . Прожектор светит, егерь на кабане скачет, тени огромные повторяют движения их. До меня начинает доходить смысл воплей Александр Сергеича: « Алек-се-и-и –ч-ч , стреляй наконец, а то мне-е-е  ……!!!”( вот шельмец(!), слово последнее ненормативное, срифмовал со словом «конец», обреченность  выражая). Как тут выстрелишь? Все кружиться, визжит и орет. Тем более в стволе ружья моего, гильзы стреляные. Не перезаряжал. Не предвидел.  «Митрич, давай ты…!».  Тот, приклад карабина к плечу. Изготовился. Выбрал момент, более или менее безопасный для седока, нажал на спусковой крючок.  Выстрел! Кабан на бок, привалив  «ковбоя» местного разлива. Загнал еще  заряд в ухо (кабану(!), не егерю). Чтоб уж наверняка. Пушкин хрипло стонет: ногу  мне прострелил! Действительно, подранок. Пуля пробила правое бедро  (ляжку,  по простому) егеря, а затем,  уже,  вошла в тело зверя, окончательно лишив жизни последнего. Теперь спасать  Пушкина надобно.  Хирург, слава богу, с нами. Не то еще видал в зонах военных. Брюки ватные распорол, рану осмотрел. Диагноз : сквозное, кость не повреждена, повезло что пуля из карабина  стандартная, разрывов мышц при выходе много не наделала. Опыт боевой, проявился в ситуации экстремальной. Экстрим только  для меня и раненого, для хирурга военного –обыденность. Зазвучали команды резкие, краткие и понятные. « Водки!» -требования первое. Честно говоря, у меня от такого выкрика, мысль ,кощунственная, промелькнула, на «крови», что ли выпить хочет? Но, нет. Водкой рану промыл, хлебнуть дал пострадавшему. «Аптечку вскрой, шприц- тюбик, красный, дай!» Ассистирую. Укол в бедро. Через минуту стоны прекратились, боль заглушена препаратом обезболивающим. Как говорят, я глазом не успел моргнуть, повязка наложена. Егеря на санки, что для туши кабаньей, были приготовлены, и  рысью до кордона.  Рана не смертельная, но операция нужна, чтоб волокна мышечные сшить. Варианта два. Первый –отвезти в ближайший городок, в больницу. Решение такое, считаю, ущербное. Инициативу беру на себя, я в вопросах таких- дока. Допустим, доставим. Врач с приема, в милицию сообщит про травму. Обязан. По инструкции. Иначе подсудное дело. Тем более –огнестрел. Дело уголовное заведут. Виноват, не виноват, выяснять начнут. Оружие изымут. Доказывай, была крайняя необходимость, или не было таковой. Морока для всех персонажей, кроме кабана , конечно, в бозе почившего. Вариант второй, оптимальный, : в машину,  и в госпиталь, где служил любитель развеется на природе. Так и делаем.
                На полпути, Пушкин любопытствует у Митрича, мол, последствия какие от ранения?  Тот : жить будешь, но небольшую хромоту не исключаю. Минут  пять  подумавши, подстреленный, вопрошает у меня  : «Алексеич, а лорд Байрон на какую ногу хромал?»  От необычности вопроса такого ,я в ступоре мыслительном.  Интересуюсь у доктора : «Митрич, ты, что ему вколол из шприц – тюбика?».  « Промедол» -отвечает -  «действие двойное, обезболивает и состояние наркотического опьянения создает». Вот откуда мысли такие у человека творческого, кто о чем, а он, в минуту трудную для себя, о собратьях по перу! – заключение делаю.
Через полтора часа егерь на операционном столе. «Членовредитель», сам операцию провел. Почистил и залатал.  Косметически иссек рану, будто бы не пулевое ранение, а на  вилы наткнулся  , случайно, в темноте сарая. Так мы в дороге договорились. Ни к чему разборки официальные, кто стрелял и почему.
Тебя интересует судьба кабана? Утром с эскулапом вернулись на кордон. Егерь на больничной койке остался, с диагнозом сквозная колотая рана правого бедра, как в истории болезни записано.
За ночь туша  задубела.  Ни я, ни товарищ, свежевать не умеем. На месте расстрела гильзы собрали, пятна крови снегом засыпали- «следы замели» события ночного. Погрузили  секача в машину и увезли в гараж к Митричу.
  Александр Сергеич Новый год встретил среди людей в белом.  Нет худа, без добра! Митрич ему подарок сделал- томик Г.Байрона.  По делу, думаю, презент пришелся. Все бы ничего, да  все ж прихрамывать стал «поэт», он же, и охотовед. Но, мелочь это.  Слава богу, что живой!
А на его вопрос, я так и не ответил! Может читатель подсветит?!
 




Голосование:
За - 0 Против - 0
Авторизуйтесь для голосования
Комментарии к работе
Нет комментариев
В Мы ВКонтакте
f Мы в Facebook
Сталкер Зона Творчества

Закрыть окно