Искусство и творчество, воображение и вдохновение – социальная сеть для творческих людей Сталкер. Зона Творчества
СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ЛЮДЕЙ
 

Диоген





«Диоген».
Рассказ-предупреждение.   О людях творческих, с сумашедшинкой.

Середина семидесятых, века прошлого. В городе, что зовется  меж бомонда Северная Пальмира , жил гражданин по фамилии, допустим, Н-ский. Возраста - зрелого. Высок, сух. Из-за худобы лица, носаст, хотя нос как нос, в пропорции.  Очки массивные, роговые, со стеклами толстенными, диоптрий восемь , не меньше. От привычки , смотреть под ноги,  опустив плечи,  казался сутулым. Из –за узости бедер, брюки не держались, оттого цеплял их на подтяжки. Так, внешность, еще несуразней  смотрелась. Пояс брюк  у подвздошья . Линия низа штанин выше щиколоток, выставляли на обозрение прохожим носки, штопанные чуть.  Нескладность облика, контрастировала с миром внутренним. Блестящие идеи , рождались в голове, одна гениальнее другой. Успевай записывать. Что  в блокнот не попадало, в подкорке оседало. Столь высокая  способность к генерации идей, под собой почву фундаментальную имела.  Лет до сорока учился  прилежно и упорно, о чем свидетельствовали три диплома о высшем образовании. Два  о гуманитарном (психолог и историк),  один о техническом ( физмат), но полученный  ранее, чем первые два. На пятом десятке, знания стали переполнять Н-ского, что подвинуло его к созданию Трактата . Видимо , нашел точку опоры, а перевернуть мир (научный), не составляло для него труда. Засел за стол письменный…, и полилась теория научная, на листы бумажные, из под пера скорописки, чернильной. Перебивался с кваса на воду (ему, в отроческие годы, пережившим блокаду  Ленинграда, не привыкать, на строгой диете бывать).  Денно и нощно вкалывал, роздыху себе не давал. Ни с кем не общался, да и особо не было с кем. Истинно Диоген,  в бочке. За пять лет изложил, что думал и как думал, и логично так увязал мысли свои. Четыре тома получилось ( сравнимо с книжонкой «Война и мир», по объему). О чем Труд научный? Своего рода Каббала, через призму марксизма-ленинизма. Про пути духовного роста и самосовершенства Строителя коммунизма. Не много, не мало! Оформил надлежаще, и направил в Академию наук СССР. Ожидает признания, да что там признания, Премии Международной, в крайнем случае - Ленинской. Месяц ответа нет, два нет, три нет. Подозрения в душу стали закрадываться: не присвоил ли кто из научных мужей авторство на Трактат. Проверить надобно лично, плагиат в сферах академических, во все времена, процветал. Вокзал Московский. «Красная стрела». Вокзал Ленинградский.                                                                                                                                                  
В  Академии наук,  напрямую,  к референту, профессору Васильеву, тот прием  осуществлял.  Соискатели разные, в очереди толпятся. Кому час на беседу отводится, кому полтора. К вечеру ближе, проник в кабинет к профессору. Мебель массивная, стол под сукном зеленым. Меж различных письменных принадлежностей, лампа настольная под абажуром в цвет сукна, на подставке малахитовой. Хозяин кабинета, старичок сухонький, с гривой седых волос, лет за семьдесят ему. Не успел Н-ский и рта раскрыть, чтоб перспективы публикации обсудить, Васильев  говорит : «Уважаемый сударь, у меня через пять минут научный Совет, так что приходите завтра». А сам на бумажке что – то строчит, и листок тот секретарю подает. Несогласованность  , тремор старческий, сказался, при  передаче из рук в руки, бумажка на полу. На ней  две строчки: «Бред больного человека. Ко мне не пускать!».(Отзыв о Трактате, видно, прочитать успел, пока автор в очереди маялся). Как не быстро секретарь подняла записку, Н-ский прочитать успел «приговор» . В дискуссию вступать не стал, из кабинета- вон. Бродит по улице, в голове «пурга». Бормочет. Ретроградов клянет, что Стране советской, на позиции лидирующие выйти мешают. Поток сознания таков:  годы жизни положены на идеи гениальные…., пень старый, на соавторстве в начальники выбился…., оскорбительно и  пошло за идиота держат… присвоят работу мою…  государству урон непоправимый…делать надо что- то,  делать… немедленно…
На пути его шатания, бесцельного, магазин хозяйственный. Мысль молнией пронзает сущность взбудораженную. Решение найдено. У прилавка  кухонной утвари, задерживается недолго. За пояс нож для разделки мяса и обратно в здание Академии. В туалете запрятался,  выжидает, план  хитроумный, к цели  простой, вынашивает. К семи,  у кабинета референта. Отсутствие секретаря упростило алгоритм действий. Дверь тихонечко приоткрыл. Профессор над столом склонился, пишет. В такт написания букв, головой потрясывает, перхоть с  волос седых, на сукно  столешницы, стряхивает . Н-ский вошел стремительно. Листок, что в приемной подобрал, протягивает. Референт, ничего не понимая, пытается прочесть, отвлекаясь тем самым. Это и нужно Н-скому. Два удара по голове, подставкой каменной, от лампы настольной. Васильев бездыханный на полу. На этом бы все?! Но, нет, план свой зловещий, «гений» доводит до конца. Голову профессору отрезал, помучился минут пять, навыков же нет. Водрузил голову седую, ученую, посредине стола, в назидание всем бюрократом, и удалился в туалет, следы кровяные смывать. Сослепу, очки  в борьбе обронил  на месте  «казни», плутал по полутемным коридорам, пока не наткнулся на пост охраны. Милиционера сильно напугал. Весь всклоченный, глаза сверкают от возбуждения,  по локоть в крови, в руках  тесак мерцает, лезвием стальным.  От видения такого, в форме ты, или нет, поджилки затрясутся у любого. Сил хватило, однако, в свисток засвистеть, подмогой заручится.                                                                                                                                         
С год Н-ский в Бутырке,  под следствием. Жалобы прокурору строчил, мол, бумагой и карандашами, его не снабжают, оттого не может приносить пользу науке мировой,  что хотелось, даже в казематах.  Доктора - психиатры из института Сербского, диагноз, что убиенный профессор Васильев, моментально поставил, подтвердили. «Больной», однозначно. Шизофрения, с маниями разными. Уехал Н-ский в психлечебницу специального типа. Думаю, лет пять еще «трудился» там  над  послесловием к Трактату, если не «закололи» препаратами медицинскими, до полной деградации.                                                                                                                                      
И что?- спросишь, мораль в чем? Отвечу! 
1.Гения может обидеть каждый!                                                                                                                      
2. Не пропусти момент, когда из «бочки» выходить след.  
3.С опаской возражай людям творческим!

Диоген.docx





Голосование:
За - 1 Против - 0
Авторизуйтесь для голосования
Комментарии к работе
Нет комментариев
В Мы ВКонтакте
f Мы в Facebook
Сталкер Зона Творчества

Закрыть окно