Искусство и творчество, воображение и вдохновение – социальная сеть для творческих людей Сталкер. Зона Творчества
СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ЛЮДЕЙ
 

Чабор



Чабор

КЛУБОК 5
Лесной уже погружался в волшебное и сладкое марево сна, когда вдруг услышал крадущиеся шаги в звенящей тишине ночного коридора. Сонливость тут же безследно исчезла. Он нащупал остывающее тело масляного светильника рядом с кроватью и крепко сжал на нём пальцы, готовясь в случае чего нанести удар непрошеному гостю. Пришелец тем временем уже успел проникнуть внутрь комнаты, …крался тихо, как кот. Чабор уже различал на стене его уродливую слабую тень.
— А ну, стой! — решил не испытывать судьбу юноша. — У меня меч!
— Тьфу ты! — отозвался из темноты Водар. — Напугал, дурак…
— Так это ты-ы-ы? — недовольно пропел Лесной, злясь на друга из-за прерванного сна.
— Нет, не я, — перешёл на шепот сайвок, взбираясь на кровать Чабора и устраиваясь у него в ногах. — Это царевна к тебе явилась помурлыкать перед сном…
— Одолел ты со своими царевнами, — обиделся Чабор. — Ты больной, Водар, ей богу. Башка твоя завернулась на них. Тебе, видать, время пришло жениться? У вас, у сайвоков, как там, в какие годы, а? …Вот, точно. Понятно теперь, отчего ты бредишь красавицами. Вон, и платок их носовой себе забрал…
— Тхы, славный юноша, — глухо постучал по чему-то в темноте сайвок, — я ведь не о себе пекусь, а о тебе. Сайвоки, кстати, на людях не женятся. У нас с этим проще, раз и готово. Не надо мучиться, вздыхать, томиться. За колоннами прятаться от ненаглядного, терять платочки. Вообще, коль уж такие феи прячутся, то и голову могут потерять, не то платочки.
— Ты это про что? — не понял Чабор. — Про меня? Про тот платок?
— Про тот самый, о, несравненный Лесной…олух! Я своим глазам и носу верю. Имени её я тебе не скажу - сердце подскажет при случае, а вот знать про сие ты должен, чтоб не ранить ненароком обидой девичье сердце.
— Интересно, как это? — начал рассуждать Чабор, чтобы не выдать собственного волнения, вызванного словами сайвока. — Ну, каково это? Что чувствует человек? Что заставляет его делать такое… такие… в общем, что именно?..
— Эко тебя понесло по кочкам! — захихикал сайвок. — Вот примерно то же и чувствуют, только во много раз сильнее. А может, и нет… Могут и вовсе ничего не чувствовать. Им хорошо, и всё.… В общем, я сам толком про это не знаю. Так, приблизительно, да и то только сегодня слегка прикоснулся к этому таинству…, нюхая одну траву…. Эй, да ведь я затем к тебе и пришёл. Помощник мне нужен в одном хитром дельце. Поможешь, по старой дружбе?
— Какое это «дельце»? — насторожился Чабор. — Ты уж скажи, а я подумаю. Мало ли что у тебя в голове?
— У, хитрый какой парень Лесной. Я, значит, скажу, а ты откажешься. И что мне тогда? Нет уж, давай ответ. Мне, понимаешь ли, нужно одну траву испытать. Правда ли то, что о ней говорят? Ну, как?
— Ладно, — с неохотой согласился Чабор, понимая, что правды от сайвока всё равно не добиться, — я согласен. Только расскажи, что делать-то? Как бы нам потом не влетело…
— Ну, ежели Вершина, Мирота или Говар узнают, то, конечно, влетит. Но не сильно, не переживай. А так, …понимаешь, уж больно я стал любопытен, как начал учиться. И до того мне дело, и до этого…
—  Понимаю, — вздохнул Чабор, — как я тебя понимаю…
— Вот видишь, избранник девичий, — перебил его сайвок. — Значит, завтра и займёмся. Как раз все во дворце будут заняты, ведь со дня на день Вулкан с войском вернётся, вот дворцовый люд и готовится их встречать, а мы…
— Ой, чует моё сердце…
— Не каркай, — зло шикнул Водар. — Всё, до утра. Не скучай, доброй ночи…
 
Половину этой «доброй ночи» юноша не мог сомкнуть глаз, перебирая в памяти всё, что касалось царских дочерей.
«Вот так история, — думал Чабор, — это ж надо, а? Какая же из них? Старшие не в счёт…, хотя почему? Нет, зарываться не стоит, старших в сторону. Младшие. Вообще, конечно, Смирена могла бы. То-то она всё время как зачарованная ходит, стесняется. Однако ж и Тарина стесняется, краснеет, бледнеет... Не поймёшь. Вон как в обморок упала. Погоди, — рассуждал юноша, — а откуда это они там с Мирославой взялись? Значит Мирослава?! Нет, не может быть, ведь Мирослава за Ратибором охотится, сразу видно. Тогда, значит, Тарина? Тоже не похоже. Эта сторонится меня, даже не разговаривает. Смирена хотя бы здоровается….
Вот нюхач пришибленный: «Доброй ночи, доброй ночи…». Мне теперь век не уснуть…»
И всё же к утру он уснул. Крепко, без снов и видений, так что Водар едва смог разбудить его к завтраку.
— Вставай, медведь, — тянул сайвок его за ногу. — Что ты ночью делал, …никак тебя не добудиться?..
Чабор медленно ощупал постель вокруг себя и, не найдя ничего, чем можно было бы накрыться, сел. Глаза не желали открываться, но сайвок настаивал, и пришлось-таки приходить в себя. Когда же  с горем пополам выбрались позавтракать на кухне - а ели они там по их собственной просьбе - никого уже не было. Царское семейство вместе с Вершиной, Миротой и Говаром всегда завтракало наверху, а повара и их помощники в данный момент куда-то запропали, оставив еду для неразлучной парочки на столе. Довелось нашим героям насыщаться в гордом одиночестве. Всем сейчас было не до них.
К слову сказать, их вообще не баловали царским застольем, чему неразлучная парочка была даже рада. Внизу, на кухне, за пустующими ныне столами ближайшей дружины царя никто, по крайней мере, не прислушивается к тому, как ты чавкаешь, а котлы шумят так сильно, что будь ты самым лучшим в мире чавкуном, всё равно никто бы ничего не услышал.
Чабор пришёл-таки в чувства, но за завтраком ел молча и часто зевал. Водар насытился на одном дыхании и в нетерпении ожидал своего друга у входа. Наконец и юноша выбрался из-за стола и лениво направился за тянувшим его за руку сайвоком.
Спрятавшись в дальнем углу коридора, они дождались того момента, когда Мирота выйдет из комнаты Вершины, и незаметно прошмыгнули туда. Патер-Дий и Говар были уже во дворе. Времени было мало. Любоцвет Водар нашёл без особого труда, а вот с другой травой…. В ящике Мироты корней и трав было превеликое множество. Какая из них для чего? Так и до беды недалеко. Сваришь что-нибудь по незнанию и…
—  Чего ты там возишься? — стоя у дверей, нетерпеливо шипел Чабор.
— Трав больно много, — оправдывался сайвок, — как бы какую незнакомую не схватить.
—  Бери знакомую …скорей!
Багаж знаний Водара был пока невелик. Кроме Любоцвета он знал только Любомель. Спешно выхватив из ящика несколько его сухих стеблей, сайвок добавил к нему найденный ранее Любоцвет и дай Бог ноги…
К условленному месту встречи похитители трав шли разными путями, благо - дворец позволял это делать, а окружающие были слишком заняты для того, чтобы обращать внимание на замысловатые передвижения этой парочки. Направлялись они к южному крылу, где коридоры спускались вниз, вглубь горы. По ним из недр во дворец поднимался горячий воздух. Открыв большую, тяжёлую дубовую дверь неизвестного для Чабора помещения, заговорщики очутились в тёплых галереях.
— Кажись, здесь, — указал Водар на большой серый камень. — Посвети-ка…
Чабор поднял выше захваченный у входа факел. Сайвок, повозившись за валуном, будто чародей-скоморох на торжище, вытащил вдруг из темноты большой медный таз.
— Ого! — удивился юноша. — Ты времени даром не терял. А вот одного не учёл, умник. Даже если мы и найдём, чем костёр здесь развести, дым потянет во дворец, подумают, что пожар…. Ну и влетит же нам…
— Дыма не будет, — заверил сайвок. — Не будь ты неженкой, а будь казаком — знал бы, где баня дружины. Войско-то из ковшиков, как ты, не обмывается. Видишь камень? Таких здесь четыре. За ними топки печей. Жаль, света маловато, но нельзя больше: случись чего - не успеем затаиться. А так, тут и бадьи, и ушаты, и скамьи. Вон, слева, дрова. Целый лес засушен для бани. Дружина заготавливает. Дальше, шагов двадцать — вода. От земли она тёплая и, представляешь, проточная…
— Погоди, — не понял Чабор, — факелы, значит, мы должны успеть погасить, а печи?
— Что печи, — отмахнулся сайвок, — их любая прачка или служанка растопить может, чтоб помыться, пока нет дружины. Дверь на засов - и мойся, сколько влезет. А свет нам не нужен, чтоб любопытные, если заглянет кто, не лезли носом к нам в таз, понял? Всё же здорово придумано, дым себе — тепло себе. Вон, сверху ниши с камнями. Каменюки докрасна нагревают, а если водой плеснуть, во сто крат тепло прибавляет в силе. Умные люди справляли[ii], …не тебе чета.
— Ладно трепаться, — отмахнулся Чабор, — давай уже делать что-нибудь, а то застукают...
Близко к этому времени на широкий царский двор медленно въехала дружина во главе с асуром. Весь дворец высыпал их встречать, разумеется, за исключением только двоих. Войско отпущено по домам. Царь с перевязанной рукой соскочил с коня в жаркие объятия жены и дочерей…
Как раз в этот момент закипела вода в тазу у друзей-алхимиков. Водар деловито бросил в кипяток Любомель. Вода вспенилась и шугнула на камни. В воздухе запахло цветами, мёдом и чем-то волшебно-вкусным.
— Пошло дело, — потирал ладони Водар.
И тут вдали грохнула дверь! Юноша и сайвок переглянулись, с ужасом понимая, что в спешке позабыли запереть за собой.
— Теперь всё, — процедил сквозь зубы Чабор. — Может, разденемся? Мол, моемся..
— Не пойдёт, — замахал руками сайвок. — Что, ежели баба, извиняюсь, женшына? Подглядывать станет, а ты красуйся тут…
— А что тогда? Ну? Что будем делать?
— Кто тут?! — грохнул густой бас, и из темноты вынырнул факел.
— Мы, — просто ответил сайвок, — Водар и Лесной.
— А-а-а, — отозвался бас, — а чего дружину не встречаете? Вон уж во двор въехали.
— М-мы, — замычал Чабор, запинаясь, — м-мыться хотели, топим вот.
— Эх, ребята, не в службу, а в дружбу, — вошедший страж гулко ударил себя кулаком в грудь, — всё одно вы ведь тут будете? Там, наверху, два мои брата в дружине. Мне сказано натопить баню. Может, вы тут разведёте огонь во всех печах, а? Дальше уж я приду и сам. Пока я туда-сюда, вы и помоетесь, и дружине истопите.
— Конечно-конечно, — оживился Водар, — какие разговоры? Что нам стоит, дрова-то есть. Для дружины уж расстараемся, можешь нам верить…
— Ну, добро, братцы, — слёзно поблагодарил страж, — я скоро…
Колдуны-надомники разом вздохнули, видя, как тот удаляется.
— Эй, парни, — бросил страж издали, — свет зажгите, темно, как в порубе. Я дверь закрываю, а то воняет откуда-то пакостью какой-то. Служанки, так их растак, наверняка, это они… Что за запах?..
— Хорошо-хорошо, — в один голос ответили Водар и Лесной.
В это время наверху, в стенах дворца, маг Вершина позвал  своего помощника Мироту и строго-настрого приказал ему приготовить целебный отвар из двадцати трав и одного корня, для того чтобы восполнить силы уставших в походе воинов.
— Вечером, — наставлял чародей, — к пиру победы, отвар должен быть готов. Раньше ты, Мирота, и один справлялся, а теперь, с молодым помощником, уж не оплошай.
Озадаченный сайвок безрезультатно исходил весь дворец вдоль и поперёк в поисках пропавшего Водара, пока кто-то не подсказал, что малый в нижних галереях топит баню для дружины. Старый сайвок, отправляясь туда, мысленно похвалил прозорливого умницу-ученика за то, что тот сам догадался истопить баню: «Однако ж, вслух его пока хвалить не буду, — решил Мирота, — так, поругаю слегка, что ушёл без разрешения»…
 
— Ну, запомнил? — приставал этот заботливейший из сайвоков к Чабору, разжигая последнюю печь.
— Может, лучше ты?
— А к двери кто пойдёт, …может, Лесной? Так и будешь там стоять и трястись, как осиновый лист? А если придёт кто? Как глаза ему отведёшь? Короче, времени нет, понял? Бросишь Любоцвет - читай заклинание, и последние слова: «Силу снадобья — утрой!» - повторяй. Скажи раз с десяток и махни мне рукой. Дальше дело моё. Всё, я пошёл к двери. Не тяни с заклинаниями.
— Ладно, — отмахнулся Чабор…
Сайвок занял место наблюдателя, одним глазом следя за соратником в «тёмном» деле, а другим — в коридор. Оставшись в бане, юноша, как его и учили, чертил руками в воздухе замысловатые узоры, восклицая заученные заклинания и совершая причудливые телодвижения. Сайвок украдкой хихикал, удивляясь столь безобразному колдовству.. и тут!
— Водар! — прозвенел в тишине леденящий душу голос Мироты, и из темноты вынырнул огонь факела. — Вот ты где? Оглох что ли?
— Я? — прохрипел нюхач  сдавленным от страха горлом. — Нет…
Будто в болезненном бреду, Водар слышал слова своего учителя о том, что надлежит готовить отвар, а какой-то бездельник шляется неизвестно где.
«Только не пускать Мироту в баню, — думал молодой сайвок, — пусть ругается, это даже лучше, главное, чтоб не унюхал. Я сам вызвался быть наблюдателем, мне и ответ держать».
Водар смело шагнул навстречу судьбе, бросив напоследок отчаянный взгляд на Чабора. Наругавшийся вволю Мирота снова стал таким, каким его знали все — спокойным и немногословным. Он тихо шёл впереди, освещая дорогу, а Водар плёлся следом, мысленно воссылая молитвы к Небу: «О, Род Вседержитель! Только бы Чабор читал медленно последние слова. Я всё улажу, быстро улажу, эх, только бы…»
«…силу снадобья — утрой!…» — медленно повторял в это время юноша в третий раз, загибая последний палец левой руки. Делать нечего, снова пришлось начинать с мизинца правой и коситься в едва заметный дверной проём.
Отвар с каждой сказанной фразой пенился всё больше. Вначале Чабор подумал, что это из-за близости печи. Каково же было его удивление, когда после того, как он снял таз на пол, пена отвара не спадала, а всё росла и росла с каждым новым повтором заклинания. — …силу снадобья — утрой! — повторял Чабор, мысленно проклиная недотравленного сайвока.
А тот, в чей адрес посылались эти проклятия, в поте лица носился с вёдрами, дровами - со всем, что только ни просил сделать или принести Мирота. Старый сайвок был поражён, сколь же прилежного ученика на старости лет послала ему судьба. Да, Водар был неутомим… до тех пор, пока в комнату не вошёл Лесной. Юноша устало сел на скамью у входа и попросил разрешения у старого сайвока отдохнуть.
С этого момента прилежного прежде ученика Мироты будто подменили. Он всё время косился на Лесного. Тот в ответ только округлял глаза и разводил руками. Со временем их безсловесное общение стало более разнообразным и странным, причём в моменты, когда Мирота отворачивался, происходили целые всплески необузданного, дикого жестообщения с характерным шелестом одежды. Это пугало старого сайвока, но, как только он бросал взгляд на эту ведущую себя странно парочку, тут же всё прекращалось. Водар мирно глядел в потолок, а Лесной краснел, тупо уставившись на помощника Вершины.
Целебный отвар для дружины нужно было всё время перемешивать, и едва безсменный спутник Патер Дия поворачивался к котлу, необузданные жестикуляции возобновлялись. Мирота слышал какие-то хлопки и шорох. Только однажды он обернулся так резко, что застал Водара с вытянутым в сторону Лесного кукишем. Безцеремонный фигодержатель тут же опустил руку, и в мире снова воцарилась гармония и полное умиротворение. Неизвестно, сколько это продолжалось бы, пока вдруг Водар не обратился к своему наставнику:
— Учитель, Лесному плохо. Я выйду с ним за дверь, ненадолго?
Старый сайвок бросил вопросительный взгляд на юношу, но увидел на лице того только краску стыда и странное безпокойство в его серых глазах.
— Что ж, хорошо. Только далеко не уходите.
В тот же миг неразлучная парочка вылетела в коридор. Едва закрыв за собой дверь, Водар стремительно поволок Чабора в угол.
— Ты что, сдурел? — зашипел сайвок. — Чего ты сюда припёрся, где отвар?
— Да успокойся ты, бешеный, — отталкивал его Чабор. — Нет отвара, испарился. Ты сам виноват, дурень. Удрал с поста, а я повторял, повторял, отвар вскипел и… пых! …Таз сухим остался, представляешь?
— Как сухим?..
— А так, — юноша перевёл дух, — сухо, будто в нём и не было ничего. Я его там и оставил, не тащить же сюда, чтоб тебе показать? Знаешь, в бане такой запах стоит! Да что - там, даже тут уже пахнет, чуешь?
Нюхач жадно втянул в себя воздух и, выдохнув со стоном отчаяния, сплюнул себе под ноги.
— Ну, Чаборушко, — оглядываясь с опаской, сказал сайвок, — давай договоримся. Ни ты, ни я ничего про сие не знаем. Ни трав… ничего не трогали. В бане мылись, было, а так… ни-ни, понял? Эх, не успеем… таз бы вымыть…
— Да уж, — согласился Лесной, — дружина пошла мыться. С ними воевода, Светозар и… сам асур…
— У-у-у, — взвыл в отчаянии сайвок…
 
 

Казак — до VIII века практически повсеместно на Руси это слово употреблялось вместо современного
слова воин.
[ii]Справлять — строить, создавать. 


Чабор финал 17 02 2015.doc [cкачать]


(загружено 2 раз)


Соавторы:
нет


Описание работы:
Герой этой книги один из тех, кому посчастливилось обладать волшебным мечом Артакон. Где бы и в какое время не проявилось на Земле это Оружие Богов, у него может быть только один хозяин. В этом, полном приключений и событий произведении описан один из многочисленных следов меча, оставленный в Х веке н.э. В это время Артакон был в руках молодого витязя по имени Чабор…
Эта книга начинает серию: Чабор, Посох Времени, Верю Огню, Дай мне руку, брат…


Голосование:
За - 0 Против - 0
Авторизуйтесь для голосования
Комментарии к работе
Нет комментариев
В Мы ВКонтакте
f Мы в Facebook
Сталкер Зона Творчества

Закрыть окно